ПОЖАР ВО ФЛИГЕЛЕ, ИЛИ ПОДВИГ ВО ЛЬДАХ...

Виктор Драгунский

ПОЖАР ВО ФЛИГЕЛЕ, ИЛИ ПОДВИГ ВО ЛЬДАХ...

Мы с Мишкой так заигрались в хоккей, что совсем забыли, на каком мы
находимся свете, и когда спросили одного проходящего мимо дяденьку,
который час, он нам сказал:
- Ровно два.
Мы с Мишкой прямо за голову схватились. Два часа! Каких-нибудь пять
минут поиграли, а уже два часа! Ведь это же ужас! Мы же в школу опоздали!
Я подхватил портфель и закричал:
- Бегом давай, Мишка!
И мы полетели, как молнии. Но очень скоро устали и пошли шагом.
Мишка сказал:
- Не торопись, теперь уже все равно опоздали.
Я говорю:
- Ох, влетит... Родителей вызовут! Ведь без уважительной же причины.
Мишка говорит:
- Надо ее придумать. А то на совет отряда вызовут. Давай выдумаем
поскорее!
Я говорю:
- Давай скажем, что у нас заболели зубы и что мы ходили их вырывать.
Но Мишка только фыркнул:
- У обоих сразу заболели, да? Хором заболели!.. Нет, так не бывает. И
потом: если мы их рвали, то где же дырки?
Я говорю:
- Что же делать? Прямо не знаю... Ой, вызовут на совет и родителей
пригласят!.. Слушай, знаешь что? Надо придумать что-нибудь интересное и
храброе, чтобы нас еще и похвалили за опоздание, понял?
Мишка говорит:
- Это как?
- Ну, например, выдумаем, что где-нибудь был пожар, а мы как будто
ребенка из этого пожара вытащили, понял?
Мишка обрадовался:
- Ага, понял! Можно про пожар выдумать, а то еще лучше сказать, как
будто лед на пруду проломился, и ребенок этот - бух!.. В воду упал! А мы
его вытащили... Тоже красиво!
- Ну да, - говорю я, - правильно! Но пожар все-таки лучше!
- Ну нет, - говорит Мишка, - именно что лопнувший пруд интереснее!
И мы с ним еще немножко поспорили, что интересней и храбрей, и не
доспорили, а уже пришли к школе. А в раздевалке наша гардеробщица тетя
Паша вдруг говорит:
- Ты где это так оборвался, Мишка? У тебя весь воротник без пуговиц.
Нельзя таким чучелом в класс являться. Все равно уж ты опоздал, давай хоть
пуговицы-то пришью! Вон у меня их целая коробка. А ты, Дениска, иди в
класс, нечего тебе тут торчать!
Я сказал Мишке:
- Ты поскорее тут шевелись, а то мне одному, что ли, отдуваться?
Но тетя Паша шуганула меня:
- Иди, иди, а он за тобой! Марш!
И вот я тихонько приоткрыл дверь нашего класса, просунул голову, и вижу
весь класс, и слышу, как Раиса Ивановна диктует по книжке:
- "Птенцы пищат..."
А у доски стоит Валерка и выписывает корявыми буквами:
"Птенцы пестчат..."
Я не выдержал и рассмеялся, а Раиса Ивановна подняла глаза и увидела
меня. Я сразу сказал:
- Можно войти, Раиса Ивановна?
- Ах, это ты, Дениска, - сказала Раиса Ивановна. - Что ж, входи!
Интересно, где это ты пропадал?
Я вошел в класс и остановился у шкафа. Раиса Ивановна вгляделась в меня
и прямо ахнула:
- Что у тебя за вид? Где это ты так извалялся? А? Отвечай толком!
А я еще ничего не придумал и не могу толком отвечать, а так, говорю что
попало, все подряд, только чтобы время протянуть:
- Я, Раиса Иванна, не один... Вдвоем мы, вместе с Мишкой... Вот оно
как. Ого!.. Ну и дела. Так и так! И так далее.
А Раиса Ивановна:
- Что-что? Ты успокойся, говори помедленней, а то непонятно! Что
случилось? Где вы были? Да говори же!
А я совсем не знаю, что говорить. А надо говорить. А что будешь
говорить, когда нечего говорить? Вот я и говорю:
- Мы с Мишкой. Да. Вот... Шли себе и шли. Никого не трогали. Мы в школу
шли, чтоб не опоздать. И вдруг такое! Такое дело, Раиса Ивановна, прямо
ох-хо-хо! Ух ты! Ай-яй-яй.
Тут все в классе рассмеялись и загалдели. Особенно громко - Валерка.
Потому что он уже давно предчувствовал двойку за своих "птенцов". А тут
урок остановился, и можно смотреть на меня и хохотать. Он прямо
покатывался. Но Раиса Ивановна быстро прекратила этот базар.
- Тише, - сказала она, - дайте разобраться! Кораблев! Отвечай, где вы
были? Где Миша?
А у меня в голове уже началось какое-то завихрение от всех этих
приключений, и я ни с того ни с сего брякнул:
- Там пожар был!
И сразу все утихли. А Раиса Ивановна побледнела и говорит:
- Где пожар?
А я:
- Возле нас. Во дворе. Во флигеле. Дым валит - прямо клубами. А мы идем
с Мишкой мимо этого... как его... мимо черного хода! А дверь этого хода
кто-то доской снаружи припер. Вот. А мы идем! А оттуда, значит, дым! И
кто-то пищит. Задыхается. Ну, мы доску отняли, а там маленькая девочка.
Плачет. Задыхается. Ну, мы ее за руки, за ноги - спасли. А тут ее мама
прибегает, говорит: "Как ваша фамилия, мальчики? Я про вас в газету
благодарность напишу". А мы с Мишкой говорим: "Что вы, какая может быть
благодарность за эту пустяковую девчонку! Не стоит благодарности. Мы
скромные ребята". Вот. И мы ушли с Мишкой. Можно сесть, Раиса Ивановна?
Она встала из-за стола и подошла ко мне. Глаза у нее были серьезные и
счастливые.
Она сказала:
- Как это хорошо! Очень, очень рада, что вы с Мишей такие молодцы! Иди
садись. Сядь. Посиди...
И я видел, что она прямо хочет меня погладить или даже поцеловать. И
мне от всего этого не очень-то весело стало. И я пошел потихоньку на свое
место, и весь класс смотрел на меня, как будто я и вправду сотворил что-то
особенное. И на душе у меня скребли кошки. Но в это время дверь
распахнулась, и на пороге показался Мишка. Все повернулись и стали
смотреть на него. А Раиса Ивановна обрадовалась.
- Входи, - сказала она, - входи, Мишук, садись. Сядь. Посиди.
Успокойся. Ты ведь, конечно, тоже переволновался.
- Еще как! - говорит Мишка. - Боялся, что вы заругаетесь.
- Ну, раз у тебя уважительная причина, - говорит Раиса Ивановна, - ты
мог не волноваться. Все-таки вы с Дениской человека спасли. Не каждый день
такое бывает.
Мишка даже рот разинул. Он, видно, совершенно забыл, о чем мы с ним
говорили.
- Ч-ч-человека? - говорит Мишка и даже заикается. - С...с...спасли? А
кк...кк...кто спас?
Тут я понял, что Мишка сейчас все испортит. И я решил ему помочь, чтобы
натолкнуть его и чтобы он вспомнил, и так ласковенько ему улыбнулся и
говорю:
- Ничего не поделаешь, Мишка, брось притворяться... Я уже все
рассказал!
И сам в это время делаю ему глаза со значением: что я уже все наврал и
чтобы он не подвел! И я ему подмигиваю, уже прямо двумя глазами, и вдруг
вижу - он вспомнил! И сразу догадался, что надо делать дальше! Вот наш
милый Мишенька глазки опустил, как самый скромный на свете маменькин
сынок, и таким противным, приличным голоском говорит.
- Ну зачем ты это! Ерунда какая...
И даже покраснел, как настоящий артист. Ай да Мишка! Я прямо не ожидал
от него такой прыти. А он сел за парту как ни в чем не бывало и давай
тетради раскладывать. И все на него смотрели с уважением, и я тоже. И
наверно, этим дело бы и кончилось. Но тут черт все-таки дернул Мишку за
язык, он огляделся вокруг и ни с того ни с сего сказал:
- А он вовсе не тяжелый был. Кило десять - пятнадцать, не больше...
Раиса Ивановна говорит:
- Кто? Кто не тяжелый, кило десять - пятнадцать?
- Да мальчишка этот.
- Какой мальчишка?
- Да которого мы из-подо льда вытащили...
- Ты что-то путаешь, - говорит Раиса Ивановна, - ведь это была девочка!
И потом, откуда там лед?
А Мишка гнет свое:
- Как - откуда лед? Зима, вот и лед! Все Чистые пруды замерзли. А мы с
Дениской идем, слышим - кто-то из проруби кричит. Барахтается и пищит.
Карабкается. Бултыхается и хватается руками. Ну, а лед что? Лед, конечно,
обламывается! Ну, мы с Дениской подползли, этого мальчишку за руки, за
ноги - и на берег. Ну, тут дедушка его прибежал, давай слезы лить...
Я уже ничего не мог поделать: Мишка врал как по писаному, еще лучше
меня. А в классе уже все догадались, что он врет и что я тоже врал, и
после каждого Мишкиного слова все покатывались, а я ему делал знаки, чтобы
замолчал и перестал врать, потому что он не то врал, что нужно, но куда
там! Мишка никаких знаков не замечал и заливался соловьем:
- Ну, тут дедушка нам говорит: "Сейчас я вам именные часы подарю за
этого мальчишку". А мы говорим: "Не надо, мы скромные ребята!"
Я не выдержал и крикнул:
- Только это был пожар! Мишка перепутал!
- Ты что, рехнулся, что ли? Какой может быть в проруби пожар? Это ты
все позабыл.
А в классе все падают в обморок от хохота, просто помирают. Раиса
Ивановна ка-ак хлопнет по столу! Все замолчали. А Мишка так и остался
стоять с открытым ртом.
Раиса Ивановна говорит:
- Как не стыдно врать! Какой позор! И я-то их считала хорошими
ребятами!.. Продолжаем урок.
И все сразу перестали на нас смотреть. И в классе было тихо и как-то
скучно. И я написал Мишке записку: "Вот видишь, надо было говорить
правду!"
А он прислал ответ: "Ну конечно! Или говорить правду, или получше
сговариваться".